Horst_Veps (horstveps) wrote,
Horst_Veps
horstveps

Фрагменты из дневника Фурманова

 
                                                               Афиша кинофильма "Чапаев", 1935 г.

 Запись от 11 мая 1919 г.

"Мой первый приговор. Едучи по полю, я раздумывал о том, хватит или нет у меня духу расстрелять собственноручно белогвардейца или хотя бы подписать ему смертный приговор. Я вот коммунист, должен быть смелым во всех отношениях, должен быть готовым в любую минуту претворить слово в дело. А смогу ли сделать этот решительный, страшный шаг? Пожалуй, что нет. Ведь до сих пор я лишь косвенно поддерживал расстрелы, угрожая в пространство на митингах, угрожая в статьях, одобряя расправы, учинённые над белыми. Ну а когда самому придётся, тогда как? Должен смочь! Ведь по существу это одно и то же - говорю ли я и убеждаю других в необходимости суровой расправы с врагом или расправляюсь с ним непосредственно. На этом мои размышления закончились. Наутро, приехав в Русский Кандык, я застал там массу пленных, захваченных славной 73-й бригадой. Среди них попался белый офицер. Привели на допрос. Его жизнь была в моих руках. Я мог отменить, мог подписать любое решение. Все сосредоточились на мне. Задав целый ряд вопросов, я намерен был сопроводить его в Штарм как обыкновенного пленного. Кутяков рванулся его обыскивать. вытащил документы:
 - Всё? - Всё, говорит.
 -А если ещё что найду?
 -Больше ничего нет.
 -Смотри, потом не пеняй...
 -Ничего нет... разве только вот письмо от жены...
 -А ну, давай его сюда.
 Он вынул письмо, передал мне. У белого офицера была надменная морда, высокомерная, презрительная. Оказалось, что Ник. Александрович Шумилов, казанский семинарист, окончивший 6 кл. гимназии, сын полка. Я стал читать письмо. Писала какая-то девушка, видимо, его возлюбленная. "Белые отступят ненадолго, не робей, терпи говорилось там... от красных житья нет никакого. Храни себя, чтобы отомстить большевикам..."
 Я даже не дочитал письма:
 -Ну кончено, ведите...
 -Вести? - обрадовался Кутяков. - Куда вести, расстреливать?
 -Да, да, - торопился я, ведите...
 -Я хочу... начал было офицер свои объяснения.
 -Не о чем разговаривать. Всё ясно, ну - живее!
 Его увели, расстреляли. говорили. что он всё просил револьвер, чтобы застрелиться самому. Цель была, верно, другая. Теперь его нет, уничтожен. Он расстрелян по моему приказанию. Это звучит страшно. Это ещё первый случай в моей коммунистической практике. Он, верно, открывает целую серию подобных решительных актов. Мне говорили жестокие и решительные люди, Чапаев, Зубарев, что они робко приступали первый раз к этой ужастной практике, но, совершив раз, - дальше не страдали и приводили легко в исполнение самые крутые свои решения. Когда я отдал распоряжение - я весь дрожал. Захватывало дыхание, руки дробились, к лицу приступила кровь.
 Я стал сосредоточенным и строгим. Не шутил, не смеялся, даже разговаривал мало. Я даже чем-то как будто гордился. Чем? О, конечно, своей решительностью. Когда Кутяков сказал:
 -Вон ты какой молодец, ну молодец, а я думал, что ты бандит...
(Бандитом он называл человека с какой-либо слабостью и недостатком). Когда он "похвалил" - я снова был горд. К ночи я уже забыл. Сегодня наутро совершенно спокоен.


Запись сделанная в июне 1919 г.. в которой говориться о  ссоре с Чапаевым.

Мне противны были ваши грязные ухаживания за моей женой. Я всё знаю, у меня документы имеются в руках, где вы изливаете свою любовь и хамскую нежность... Он (Чапаев) растерялся. Он был совершенно убеждён, что я ничего не знаю о его письме к Нае и её к нему ответе.

Чапаев - Фурманову. Уфа. июнь 1919 г.

Товарищ Фурман!
Если нуждаетесь барышней, то приходи, ко мне придут 2 за бригадой , - одну уступлю.

 
Tags: Гражданская война в России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment